Корова без хвоста

Наверное, даже тот, кто далек от поэзии, слышал о новой премии с одноименным названием. Уж сколько по поводу нее было сломано копий, и как ругались критики — так еще давно никто не ругался. В 2019 году впервые вручается премия «Поэзия» — это новая высокая награда, пришедшая на смену почившей в бозе премии «Поэт». Раньше премию «Поэт» выдавали «по совокупности заслуг»: за долгое и многолетнее служение поэзии. Неудивительно, что лауреатами становились люди старшего и очень старшего поколения. Новая награда более демократичная и претендовать на нее могут как мэтры, так и совсем юные дарования.

Премия «Поэзия» вручается за лучшее стихотворение года.

Казалось бы, все логично. Раз уж есть премия «Песня года», то почему бы не быть премии за стихотворение года?

Однако именно это условие породило волну критики: «как можно выдавать награду и еще триста тысяч рублей в придачу всего лишь за одно стихотворение?» — негодовали консерваторы.

До начала работы жюри был сформирован большой пул стихотворений, претендующих на обретение статуса «стихотворение года». Этот список вызвал вторую волну реакции. Ведь, ознакомившись с этим списком, можно было убедиться: современная поэзия очень и очень разная. «Почему именно эти, а не другие стихи претендуют на роль «стихотворения года», — предложили ругаться недоброжелатели.

Как честно заявляют организаторы (Автономная некоммерческая организация содействия современной поэзии «Поэзия»), «от знакомства со многими образцами актуальной поэзии неподготовленному читателю может стать неуютно». Но при этом отцы-основатели премии берут на себя ответственность в том, что сформированный список — «лучшее из того, что создаётся сегодня в пространствах традиционных поэтических практик».

Премиальные итоги уже подведены и о лауреатах мы напишем позднее. «Комсомолка» же внимательно ознакомилась со списком и выбрала на свой вкус, страх и риск лучшие стихотворения года.

Анна Аркатова

* * *

Выпью кофе утренний,

Поплюю с балкона,

Спи, ребенок внутренний,

Спи, мой незаконный,

Розовея, чмокая,

Уминая титю.

Нет — придет твой чокнутый

Внутренний родитель,

Словом не попорченный,

Чист как белый день —

Вытянет узорчатый

Внутренний ремень.

Татьяна Вольтская

* * *

Вот он плывет над нами — призрак, Бессмертный полк,

В гулком «Ура!» — как будто грохот «Катюш» не смолк.

Дедушки черно-белые, глянцевые отцы,

Ветер лижет их лица — на палочках леденцы.

Все мы на запах Победы слетаемся, как на мед,

И мертвецы над нами тихо плывут вперед,

В будущее. Молчали деды — придя с войны.

Внуки пригубят крови дедовой — и пьяны,

Столько ее разлито — рядом ли, вдалеке —

Все мы стоим по шею в теплой ее реке.

Волны ее упруги: здесь, посреди реки,

Все поневоле братья, на берегу — враги.

Завтра пойдут колонной дети — и встретит их —

Черной икрой ОМОНа площадь: не для живых!

Вот сгорят они в танке, примут последний бой —

Мы их наденем на палки и понесем над собой.

Будем любить их нежно, в мутном глазу — слеза,

Будем любить их — павших, ну а живых — нельзя.

Вязкое солнце льется, брызжет багряный шелк.

Главная наша надежда — мертвых засадный полк.

Дмитрий Гаричев

* * *

что гайдар ночей не спал, а мать кормила

грудью губернаторских собак

за пакет крупы, осколок мыла,

чтобы в бургеркинг или макдак

шли теперь все **** из тыла —

в это мне не верится никак.

или чтоб с ветвями краснотала

ради поруганья от ментов

выдвигались против капитала

несколько гуманитарных ртов —

нам носили хлопья из подвала,

тоже примириться не готов.

страшно ждать заказа, но сдаётся

общий счётчик, женщина смеётся

как ещё до обнуленья лет,

но и в забытьи не признаётся:

просто лучшего у мира нет.

будь же ласков, сядь же вместе с ней:

здесь твоя положена расплата

слаще крови пролетариата,

обморока школьного честней.

Надя Делаланд

* * *

Ребенок с возрастом перестает нудить,

требовать, чтобы ему уступили место в маршрутке,

понимает, что мамы нету, что он один,

что она умерла, что какие шутки.

Вот он едет растерянный и седой,

в старом тертом пальто, с незастегнутой сумкой,

совершенно такой же уже, как до

обретения им рассудка.

Александр Кабанов

* * *

Бог еще не прикрыл этот грязный, гнилой бардак

и устроить всемирный потоп еще не готов,

потому что люди исправно выгуливают собак,

потому что люди послушно прикармливают котов.

И пускай они убивают других людей и богов,

пишут жуткие книги, марают свои холсты,

не хватает крепкой руки и просоленных батогов:

человечество — это прислуга для красоты.

Мы живем для того, чтоб коровам крутить хвосты,

добывая роуминг, пестуя закрома,

подражаем птицам, рожаем в горах цветы,

красота такая, что можно сойти с ума.

Обхватив колени, сидишь на исходе дней,

и глаза твои, запотевшие от вина —

видят бледных всадников, всех четырех коней,

а за ними — волны и новые племена.

Айгерим Тажи

* * *

В коробке из-под немецкого шоколада

мать прячет бирки, зубы, первые волосы

сына, живущего где-то в пределах города,

звонящего в день рожденья уставшим голосом.

Когда приходит этот, уже мужчина,

с руками в венах, с букетом цветов дешёвых,

она наливает чашку до половины,

чтобы он поскорей ушёл.

Содержание

Зачем нужен хвост корове и что означает, когда она им машет

Крутить коровам хвосты — действие, которым многих пугали ещё с детских времён.

Существует ли на самом деле эта процедура и зачем её используют, мы расскажем далее.

Зачем корове хвост

Бурёнке, как и другим травоядным, он жизненно необходим — с его помощью крупный рогатый скот борется с назойливыми оводами, мухами, слепнями и комарами. Если ваша бурёнка энергично им виляет и ведёт себя беспокойно, это может свидетельствовать о том, что у неё завелись вши, и необходимо принимать экстренные меры по борьбе с паразитами. Бесхвостых пород коров не существует, но в 90-е годы прошлого века в Новой Зеландии было популярно их купирование во избежание заболеваемости животных лептоспирозом.

Знаете ли вы? Коровье молоко связывает токсины в организме человека, поэтому его принято выдавать на вредных производствах.

Зачем коровам крутят хвосты

Это делают, чтобы получить возможность управлять слишком упрямыми животными. Прокручивая его вокруг своей оси, человек причиняет корове или быку боль, которая делает животное более покорным. Эту тактику часто применяют для того, чтобы сдвинуть крупный рогатый скот с места.

Можно ли подрезать хвост

Во-первых, владельцы пытаются сделать это из гигиенических соображений — так на длинных волосах кисточки не будут накапливаться грязь и навоз.

Читайте об особенностях строения, расположении и функциях вымени, сердца, рогов, зубов, глаз крупного рогатого скота.

Во-вторых, обслуживающий персонал и доярки коров с укороченными хвостиками могут не беспокоиться о внезапных ударах, от которых они часто страдают во время контактов с крупным рогатым скотом. Методика купирования заключается в ампутации нижней четверти с последующим накладыванием тугого жгута, который препятствует кровообращению в этой области.

Но существует более гуманный способ — с помощью специальной машинки или ножниц длинные волосы на кисточке просто подрезают, оставляя небольшой аккуратный пучок.

Важно! Современные исследования доказали, что купирование хвостов у крупного рогатого скота бессмысленно, поскольку их длинные кисточки никоим образом не могут быть причиной распространения лептоспироза.

Почему у коровы мягкий хвост

Это явление вызывает хроническое заболевание остеодистрофия. Её главная причина — недостаток в рационе кальция и фосфора, углеводов, белка и витамина D. Чтобы бороться с болезнью, крупному рогатому скоту необходимо добавлять в рацион кормовые фосфаты, костную и мясокостную муку, фосфат мочевины, масляные концентраты витаминов А и D. Сама природа позаботилась о том, чтобы бурёнки имели возможность надёжно защитить себя от насекомых, наградив их длинным хвостом с роскошной кисточкой. Это жизненно необходимый орган для крупного рогатого скота, тем более его купирование доказало свою бессмысленность.

О приближении отела можно узнать, календарно рассчитав срок стельности коровы (он равен 270-300 дням), а можно и по внешним признакам. О том, какие физические признаки являются предвестниками родов у коровы, читайте в материале «Агроньюс-АКАДЕМИИ».

За 2-3 недели до отела у коровы увеличивается вымя, живот опускается. Существует некоторая закономерность при разбухании вымени. Если вымя у коровы перед отелом начинает разбухать с задних долей (четвертей) — она принесет бычка, а с передних — телочку.

За несколько дней до отела связки по бокам корня хвоста расслабляются, становятся мягкими на ощупь, наружные половые органы припухают. За несколько часов до отела в сосках появляется молоко, из влагалища выделяется слизь, корова начинает беспокоиться, оглядывается, ложится, мычит, часто переступает задними ногами, периодически поднимает хвост и отворачивает его в сторону.

Приближающийся отел также отрицательно сказывается на аппетите коровы. Перед отелом корова делается очень пугливой, причудливой, сторонится всех, дичится, чутко вздрагивает кожей, шевелит напруженными ушами, постоянно оглядывается по сторонам.

Давайте рассмотрим предвестники родов более подробно:

• Созревание вымени

Первым признаком приближение родов у коров является разбухание вымени. Это происходит в пределах от 2-3 недель до 24 часов перед родами. Вымя коров выглядит полным и раздутым, зачастую начинают выделяться соски.

• Размягченная набухшая вульва

Вульва коровы становится набухшей и большой, она кажется размягченной, а вокруг нее образуется большой количество складок.

• Опускание основания хвоста

Тазовые кости коровы расширяются под воздействием гормона релаксина и основание хвоста опускается между выступами таза.

• Напряжение

Признаком приближения отела является также смена обычного поведения коровы. Корова становится суетливой и пугливой, она может пинать свой живот из-за дискомфорта и схваток, а также часто ложиться и вставать.

• Отчужденность

При приближении отела корова старается найти себе уединенное место вдали от стада.

• Прозрачные выделения из вульвы

Приближающийся отел также можно заметить по бесцветным слизистым выделениям из вульвы. Это начало секреторной деятельности в шейке матки и вагине для снижения трения и облегчения процесса родов

• Опущение боков

Бока коровы опускаются, а ее живот сзади кажется больше, чем спереди.

• Отхождение вод из плодного пузыря

Плодный пузырь представляет собой желтоватый мешок, который торчит из вульвы.

Эти признаки свидетельствуют о скором начале отела, и если все они заметны, то следует приготовиться, чтобы принять теленка.

Совещание о состоянии и перспективах развития молочного животноводства Кузбасса состоялось на прошлой неделе в селе Подгорное Ленинск-Кузнецкого района. В программе было посещение нового животноводческого комплекса, запущенного ООО «Племенной завод Ленинск-Кузнецкий» и пленарное заседание с выступлениями ученых и специалистов по особенностям выращивания ремонтных телок, рационам лактирующих коров, по искусственному осеменению и борьбе с заболеваниями животных.

Безусловным хитом совещания стал доклад заместителя губернатора по агропромышленному комплексу Алексея Харитонова, в котором ситуация в молочном животноводстве была определена как «безрадостная».

Для начала Алексей Харитонов констатировал, что «молочная отрасль является одной из самых важных, социально значимых в сельском хозяйстве отраслей. Очень трудоемкая отрасль, наверное, одна из самых трудных в сельскохозяйственном производстве. Она обеспечивает занятость людей в сельской местности, от ее состояния зависит ситуация в пищевой и перерабатывающей промышленности… Если говорить прямо, чем больше молочных продуктов потребляется, тем выше стандарт жизни населения».

Затем признался:

«Мы с вами должны понимать, что в этой отрасли мы планомерно падаем» и подтвердил это падение цифрами.

Вот они, эти цифры и факты.

На 1 ноября 2018 года в Кемеровской области произведено 325,5 тысячи тонн молока (старожилы агропрома помнят, что в восьмидесятые годы прошлого века кузбасское «молочное море» за год достигало 925 тысяч тонн. – Авт.). Это на 9,4 тысячи тонны меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Падение происходит за счет общественного сектора, где сокращение составило 7,1 процента или 9,3 тысячи тонн. В хозяйствах населения сокращение не столь значительно: 0,7 процента или 1200 тонн. Рост произошел только в крестьянских (фермерских) хозяйствах: на 5 процентов или на 4 тысячи тонн.

На долю сельскохозяйственных организаций и фермеров сегодня приходится соответственно 37 и 8 процентов кузбасского молока, личные подсобные хозяйства надаивают 55 процентов.

В текущем году ожидаемый объем молока – 374 тысячи тонн, что на 1,8 процента меньше уровня 2017 года, это менее 60 процентов от потребностей области. Снижение производства молока допущено в десяти из 17 районов. Наиболее критично сокращение – от двух до трех тысяч тонн – в Чебулинском, Промышленновском, Ленинск-Кузнецком районах. Небольшого роста добились в Гурьевском, Яйском, Юргинском, Прокопьевском и Топкинском районах.

Снижение производства молока происходит, прежде всего, из-за сокращения молочного стада. За десять месяцев 2018-го поголовье коров по всем категориям хозяйств сократилось на 2,7 тысячи голов (3,2%). Сейчас в Кузбассе 84,3 тысячи коров, в том числе 34 тысячи – в общественном секторе. Как вспомнил Алексей Харитонов, всего шесть-семь лет назад на совещаниях звучали слова:

«Мы упали до 60 тысяч, ни шагу назад!».

К слову, четверть века назад в нашей области было 315 тысяч коров!

Не лучшим образом обстоят дела и с продуктивностью. По прогнозам, годовой надой на корову по сельхозорганизациям и фермерским хозяйствам составит 4880 килограммов, это на 40 килограммов меньше, чем годом ранее. С минусом по этому показателю сработали восемь районов.

Воспроизводство крупнорогатого скота снизили 14 районов. Ожидаемый выход телят на 100 коров по году – 72 теленка, итог – на 1277 телят меньше, чем в 2017 году.

Лишь в трех районах – Беловском, Прокопьевском и Новокузнецком – все животные охвачены искусственным осеменением (по области – лишь 77 процентов). За три года количество пунктов искусственного осеменения сократилось вдвое – до 18, а число операторов по искусственному осеменению – со 125 до 74, в 1,7 раза.

Если, как отметил Алексей Харитонов, не заниматься вопросами реконструкции, развития, то «советское прошлое мы окончательно доедим, в том числе не только коров, но и производственные помещения, и дальше ничего не будет»…

Да, в области есть предприятия, которым развиваться удается. Это ООО «Племенной завод Ленинск-Кузнецкий», ОАО «Славино», ООО «Темп», СХП «Михайловское». Но, оценивая ситуацию, Алексей Харитонов подчеркнул:

«Приходится констатировать, что ситуация не располагает к инвестициям в молочное животноводство. Средняя цена килограмма молока, реализуемого сельхозорганизациями области, в октябре текущего года была на 2,2 рубля ниже по сравнению с аналогичным периодом прошлого года… Произвести молоко – мало, его еще надо реализовать по хорошей цене. А в некоторых районах стоит задача более сложная: найти вообще, куда реализовать…»

Область ищет пути преодоления ситуации. В рамках субсидии «Повышение продуктивности КРС молочного направления» на 2019 год хозяйствам будет выделено 378,1 миллиона рублей, что в 5,5 раза больше, чем в 2018-м. В нынешнем году по этому направлению было выплачено 68 миллионов рублей, по 98 копеек на литр реализованного молока. В 2019-м ориентировочная ставка на литр составит 4 рубля, в том числе 3,25 рубля из областного бюджета.

«Это необходимо, – подчеркнул Алексей Харитонов. – Иначе доедим последних коров»…

Крайне серьезен для кузбасского животноводства вопрос борьбы с лейкозом крупнорогатого скота (справедливости ради отметим: это и общероссийская проблема, ведь по данным ФГБУ «Центр ветеринарии» лейкоз КРС зафиксирован на территории 71 субъекта РФ. – Авт.). Из 82 кузбасских сельхозпредприятий, которые занимаются молочным животноводством, лишь 38 свободны от вируса лейкоза КРС.

Гибель животных, утилизация пораженных органов, а зачастую и туш, преждевременная выбраковка скота, недополучение молодняка и молочной продукции, нарушение племенной и селекционной работы, расходы на проведение комплекса противолейкозных мероприятий и диагностических исследований – это далеко не полный перечень экономических потерь от лейкоза крупного рогатого скота.

По постановлению правительства РФ, с 1 января 2021 года регионам, не ликвидировавшим лейкоз, господдержка из федерального бюджета на молоко оказываться не будет. Областной бюджет, по словам Алексея Харитонова, от помощи не откажется, но лишь тем хозяйствам, которые с лейкозом справятся.

В 2018 году в Кузбассе на борьбу с лейкозом КРС направлено 72 миллиона рублей, в 2019-м сумма увеличится до 160 миллионов, но, хоть это и не прозвучало в докладе, стоимость кардинального решения проблемы в разы выше. Болезнь не лечится, единственный реальный путь – замена больных животных на здоровых. Можете сами посчитать, какие на это нужно затратить средства, если племенные нетели стоят от 200 тысяч рублей, а заменить нужно не один десяток тысяч лейкозных коров. Да и нет такого количества животных ни в нашей области, ни в России…

Итак, каковы перспективы молочного животноводства в Кузбассе?

Честно говоря, автор ждал, что какие-то пути решения озвученных проблем услышит от практиков во время обещанной дискуссии. Но на нее на совещании не осталось то ли времени, то ли оптимизма…

«Кузбасс» постарается исправить ситуацию, предоставив возможность высказаться практикам и ученым. Тема прежняя – перспективы кузбасского молочного животноводства.

Наверное, надо сразу сказать, что я не очень интересовалась той частью ветеринарии, что относится к фермерству и ветеринарно-санитарной экспертизе. Так же мне не приходилось работать на фермах или в лабораториях, так что представления об этом у меня весьма общие. Я их затрону, но ничего особенно нового и необычного не скажу. А вот по лечению мелких и экзотических животных, проблемам и интересностям, связанным с ними, попытаюсь пройтись максимально подробно. Также вам стоит знать, что автор сего опуса ещё студент, но работать ему уже приходилось, так что, с одной стороны, ничего толкового о написании диплома вы от меня не услышите, с другой — парочку клинических баек расскажу. Итак, ваш герой/героиня о-о-очень любит мелких пушистых зверушек. Лет этак с пяти. Или с трёх. Или, может, вообще, с утробы матери. Автор этой статьи, вон, лягух на поводке водил с голопопого детства… Но не будем, это я отвлеклась. Итак, ваш герой… Или героиня — парни, не обижайтесь, мне так удобнее — решила стать ветеринаром. Назовём её неоригинально — Машей. Так вот, она у нас такая вся положительная милая девочка, над убитым комаром плачет то ли от жалости, то ли от брезгливости — во как пятно гадко выглядит, аккуратненькая, умненькая, скромница-отличница, слова лишнего не скажет, убеждать не умеет, работает пятый год врачом на приёме в крутой клинике… А ещё она социофоб, вот. Поэтому и пошла в профессию — с животными ей легче. Так. Стоп. А здесь просыпается в авторе злой, не выспавшийся и далеко не идеальный ветврач и пытается понять, как это чудо тепличного воспитания и хреновой психики сумело выжить в ветеринарии целых пять лет? Потому что автор только что полтора часа слушал увлекательнейшую историйку о сороке, лопающей майонез, и убеждал женщину, что в её кота нужно хоть как-то впихнуть антибиотик, ибо он уже три дня как трупом должен был быть и — нет — сам он не оклемается, и — нет — антибиотик против смерти от удушья из-за пневмонии — меньшее зло. А до того усыплял другого кота, уличного — с отказавшими почками, где уже и вен-то не было, да и самого кота тоже, кости одни и пустой взгляд. А до того милая-милая собачка прокусила его коллеге вену на руке и она сидела три дня на антибиотиках — собачьи слюни не самая безобидная вещь в мире. Короче, в ветеринарию (имеется в виду приём и фермерство, есть еще лайт-варианты в виде лабораторной диагностики, зоомагазинов и аптек, преподавания) действительно можно прийти нежной фиялкой. Некоторые и приходят. Но потом они либо меняются, либо перегорают и бросают грызть кактус. Потому что ветеринар — это: 1. Грязная работа, раз. Кровь, слюни, гной, опарыши и оводы в ранах, моча и кал, почти оторванные конечности — далеко не полный перечень того, с чем придется столкнуться. И да — мы тоже чем-то брезгуем. Меня, например, выворачивает от вида червей в ране и запаха разлагающихся опухолей. Вот только я себя могу перебороть и действовать без потери продуктивности. А вот делать героя/героиню тотально брезгливым гомофобом — плохая идея. Возникает вполне логичный вопрос — ты зачем сюда припёрлось, чудо? Разве что вы сумеете это красиво и убедительно обыграть… 2. Работа с людьми, очень разными людьми, два. И от того, насколько хорошо вы с человеком сойдетесь, зависит и качество лечения вашего пациента. Это я молчу про скандальных, неадекватных, инфантильных и агрессивных личностей. Ибо, несмотря ни на что, врачи гуманные от врачей ветеринарных мало чем отличаются. Наверное, лучше всего меня поймут педиатры и особенно — неонатологи: неспособный толком ничего обьяснить ребенок, родители и вы — очень похожая ситуация. Если у нашей Маши ещё и своя собственная клиника, ей придётся взаимодействовать с кучей другого народу. Там и аренда помещения, и налоговая, и разрешения на необходимые лекарства и оборудование (или люди, у которых всё это можно добыть в обход разрешений). Короче, махровым социофобом быть просто не получится. 3. Травмоопасная работа, три. От безобидных царапин до серьёзных кусаных ран. И это я ещё удары копытом не учитываю. Впрочем, инфицированная царапина тоже может доставить много проблем (по секрету: собачьи покусы для меня всегда были фигнёй, кошачьи царапины иногда гноились по нескольку недель, а мышиный укус перерос в эпопею на два месяца, хотя мышь была самая что ни есть домашняя). Так же не забываем об опасности бешенства. Быть покусанным, кстати, не обязательно, при попадании слюны инфицированного животного на слизистую того же глаза заболеть тоже можно, хотя риск поменьше. А прививку от бешенства может и «пробить», как и любую другую (к слову, в ряде стран без профилактической прививки от бешенства к работе не допускают). Тут нюанс: в профессии полно народу, который чего-то да боится до уровня ипохондрии. Честно, я против такого. Сама знаю человека, хорошего специалиста, работающего с птицами, которому страшно даже тупо брать в руки некоторых дикарей, но он не отказывает им прямо в помощи. И фокус с «не навреди» в таких случаях у него очень сильно смещён к «не заразись», до натуральной паранойи. Соответственно, качество лечения у врача, который боится своих пациентов… Сами понимаете. Короче, если вы боитесь кошек — лечите ВРХ, если змеек — попугайчиков. Но в литературном произведении такой образ был бы достаточно интересным. С другой стороны, разумная осторожность должна быть. Намордники, перчатки (я сейчас далеко не только о латексных, краги до локтя — гениальная вещь для работы с буйными кошками и собаками, и то их иногда прокусывают), маски когда нужно, антисептика и другие весьма полезные плюшки. Как говорил мой препод с анатомки: «Главное задание ветврача — вернуться домой живым и, желательно, здоровым». 4. Работа со смертью. К чистым фермерам и абсолютным циникам не относится, всем остальным, так или иначе, знакомо хотя бы поначалу, хотя пункт этот невероятно вариабельный. Оговорюсь сразу, я здесь про тех, что животных любят и пошли в профессию в первую очередь лечить их, а не только спасать человечество* (хотя все веты это человечество так или иначе спасают). Хотите вы или не хотите, но иногда у вас будут погибать пациенты. Иногда — на ваших глазах. Иногда вы этих пациентов сами будете отправлять в мир иной. Иногда — ненамеренно. Поверьте, ошибки, которые стоят кому-нибудь жизни — будь это человек или животное – это больно, жутко и навсегда. Я рано начала лечить всяких подобрашек, меня не было кому направлять и помогать и, соответственно, ошибок было много. Я помню то, как в аптеке меня, по сути, прямым текстом предупреждали, что лекарство — подделка, а я, наивная девочка, того не поняла и чем это кончилось. Помню, как не проверила комнату и кошка задрала птицу буквально у меня на руках. Помню, как выглядит синдром отмены стероидов. Многое помню. А ведь это мои грехи только перед этими животными и собственной совестью. Часто есть ещё третья сторона — хозяева. И с ними тоже надо говорить и перед ними отвечать. У вас не будет собственного кладбища только в том случае, если ветеринария для вас — сугубо бизнес (но, как ни прискорбно это признавать, такие есть и их много). Во всех остальных, каким бы ты циничным не стал, это всегда бьёт. Со временем всё меньше и всё реже, но всё равно есть пациенты на которых «пробивает» (вспомните сцену из «Анатомии Грей», где выдавшая виды гинеколог рыдает в туалете из-за погибшего ребёнка пациентки). И да — с этим надо жить, идти вперёд, не перегорая и банально довести приём. Звучит пафосно, но после первых смертей по моей вине меня долго колотило, особенно если животное пренадлежало близким мне людям. Но и излишне тонкослёзым в профессию тоже зась — для их же добра. Не выдержат они долго. Оговорюсь, что степень проявления этого пункта сильно будет зависеть от характера человека, места его работы и учёбы. Если каждый день усыплять здоровых животных, отношение к смерти (но не к собственным ошибкам, если оно было) здорово нивелируется у некоторых (хотя я знаю не одного человека, работающих поначалу в клиниках с такой политикой, которые, впоследствии ушли в свободное плавание и вписали пункт: «Не усыпляем без клинических показаний» в свои правила). Если вы по жизни пофигист, то вас не будет трогать почти ничего, кроме каких-то особых случаев. Если вы работаете долго — так же… Короче, суть вы поняли. Кроме того, можно вспомнить пренебрежительное отношение к профессии некоторых индивидов. Кому плевать, а кого такое неслабо цепляет. Ну и проблемки помельче (и покрупнее, да только не для вступления), которые более подробно разберу позже. Итак, автор и демиург нашей Маши почесал нос, посмотрел на зашуганную, несчастную девицу лет этак двадцати восьми — двадцати девяти, на которую как раз орёт неадекватный клиент с карманной болонкой и решил, что надобно что-то и менять. Или Машу, или сюжет. Сюжет жалко, а вот ГГ можно и попробовать. Итак, жила-была у нас девочка Маша, добрая, наивная, умненькая, аккуратненькая, животных любила с самого детства. А ещё людей боялась до жути, в отличие от крови и всяких гадостей (неприятно ей было иногда, конечно, но не смертельно). То ли досталось ей в детстве и юности, то ли мамка у неё была слишком переживательная, то ли просто — характер такой. Росла она, росла — не успела оглянутся, а уже одиннадцатый класс, профориентация, «всё-пропало-вы-дебилы-ЭГЭ/ЗНО-не-сдадите». В общем, пришел день икс. «А что, — решила про себя Маша, — медицина — штука неплохая, да только там ведь общаться надобно, а вот ветеринария… Вроде бы и медицина, вроде бы и пациенты тихие, спокойные, молчаливые… Любо-дорого. А не пойти бы мне?..» Тут демиург завис и задумался. Он-то ведь филолог/математик/программист и как там учебный процесс организован у ветеринаров без понятия. А путь Машкин отследить с самого начала хочется, с истоков, так сказать. И тут взгляд его упал на автора. Костюмчик хирургический, шапочка, в руках кошка дохлая болтается… А, это она не дохлая, а под наркозом… А, это не кошка, это кот… был. Ну, не суть. Главное, что в тельняшке, то есть в манишке, да? Автор, не кот. Злой, не выспавшийся ветеринар в авторе тихонько хотел отползти назад, он, к своему величайшему стыду, на парах появляется семь лет в обед, но, глядя на растерянного демиурга, вздохнул и пошел вспоминать всё, что помнит о своей alma mater. Ведь хоть что-то лучше, чем ничего, да? Итак, следующая остановка — ветеринарный университет имени кого-то там. Любят их всякими фамилиями известными называть. Так что, погнали? 🙂

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *